суббота, 19 июня 2010
Мы ведь бродили по городу и не искали друг друга, но знали, что бродим по городу для того, чтобы найти.
Вы вновь со мной, неясные виденья,
Что, промелькнув, истаяли давно...
Но в памяти туманные владенья
Неужто мне вернуться не дано?
Из сумрака,где тень сомкнулась с тенью,
Возниклы вы...О,будь,что суждено!
Как в жизни той, где мы еще не стары,
Меня опять коснулись ваши чары...
Вы принесли с собой воспоминание
Звенящих дней, теней знакомых рой.
Вот первое любовное признание
И друг,что за меня стоял горой...
Все вспомнилось: и прежнее страданье,
И бег судьбы - извилистой тропой,
И близких голоса, из жизни юной
Исторгнутых,обманутых Фортуной.
Кому я пел когда-то, вдохновенный,
К тем не пробиться нежности моей...
Собратьев круг рассеян по вселенной.
Нет отклика. Все глуше и темней.
Глумится чернь над скорбью, мне священной,
Но от ее похвал еще тошней.
Те ж, для кого настраивал я лиру,
Кто жив еще, - развеялись по миру.
И вновь проснулось давнее стремленье
В мир духов кануть, строгий и немой.
И робкое покуда песнопенье
Уже дрожит эоловой струной.
Сединились трепет и смиренье,
Покрылись очи влажный пеленой;
Все,чем владею, вдруг во мраке скрылось;
А что прошло, - воскресло,оживилось!..
Что, промелькнув, истаяли давно...
Но в памяти туманные владенья
Неужто мне вернуться не дано?
Из сумрака,где тень сомкнулась с тенью,
Возниклы вы...О,будь,что суждено!
Как в жизни той, где мы еще не стары,
Меня опять коснулись ваши чары...
Вы принесли с собой воспоминание
Звенящих дней, теней знакомых рой.
Вот первое любовное признание
И друг,что за меня стоял горой...
Все вспомнилось: и прежнее страданье,
И бег судьбы - извилистой тропой,
И близких голоса, из жизни юной
Исторгнутых,обманутых Фортуной.
Кому я пел когда-то, вдохновенный,
К тем не пробиться нежности моей...
Собратьев круг рассеян по вселенной.
Нет отклика. Все глуше и темней.
Глумится чернь над скорбью, мне священной,
Но от ее похвал еще тошней.
Те ж, для кого настраивал я лиру,
Кто жив еще, - развеялись по миру.
И вновь проснулось давнее стремленье
В мир духов кануть, строгий и немой.
И робкое покуда песнопенье
Уже дрожит эоловой струной.
Сединились трепет и смиренье,
Покрылись очи влажный пеленой;
Все,чем владею, вдруг во мраке скрылось;
А что прошло, - воскресло,оживилось!..
"Фауст". Гете
пятница, 18 июня 2010
20:43
Доступ к записи ограничен
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
20:40
Доступ к записи ограничен
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
20:33
Доступ к записи ограничен
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
08:03
Доступ к записи ограничен
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
вот такие вещи выносят меня.
и я иду в туалет,сижу в темноте и плачу навзрыд.
и так оттачивается во мне самое темное к тебе и постепенно нарастает.
конечно,я не могу запретить общаться со всеми вокруг.
потому что тогда "это не любовь,а обладание."
но что будет со мной?
и я иду в туалет,сижу в темноте и плачу навзрыд.
и так оттачивается во мне самое темное к тебе и постепенно нарастает.
конечно,я не могу запретить общаться со всеми вокруг.
потому что тогда "это не любовь,а обладание."
но что будет со мной?
Что означает - знать?
Вот в чем все затрудненья!
Кто верным именем младенца наречет?
Где те немногие,что век свой познавали,
Ни пылких чувств своих,ни мыслей не скрывали,
С безумной смелостью толпе навстречу шли?
Их распинали,их пытали,били,жгли...
Однако поздно: нам давно пора расстаться;
Что пользы продолжать бесплодный разговор?..
Вот в чем все затрудненья!
Кто верным именем младенца наречет?
Где те немногие,что век свой познавали,
Ни пылких чувств своих,ни мыслей не скрывали,
С безумной смелостью толпе навстречу шли?
Их распинали,их пытали,били,жгли...
Однако поздно: нам давно пора расстаться;
Что пользы продолжать бесплодный разговор?..
"Фауст". Гете.
среда, 16 июня 2010
I do not love you as if you were salt-rose, or topaz,
or the arrow of carnations the fire shoots off.
I love you as certain dark things are to be loved,
in secret, between the shadow and the soul.
I love you as the plant that never blooms
but carries in itself the light of hidden flowers;
thanks to your love a certain solid fragrance,
risen from the earth, lives darkly in my body.
I love you without knowing how, or when, or from where.
I love you straightforwardly, without complexities or pride;
so I love you because I know no other way
than this: where I does not exist, nor you,
so close that your hand on my chest is my hand,
so close that your eyes close as I fall asleep.
[Pablo Neruda, “Love Sonnet XVII”]
or the arrow of carnations the fire shoots off.
I love you as certain dark things are to be loved,
in secret, between the shadow and the soul.
I love you as the plant that never blooms
but carries in itself the light of hidden flowers;
thanks to your love a certain solid fragrance,
risen from the earth, lives darkly in my body.
I love you without knowing how, or when, or from where.
I love you straightforwardly, without complexities or pride;
so I love you because I know no other way
than this: where I does not exist, nor you,
so close that your hand on my chest is my hand,
so close that your eyes close as I fall asleep.
[Pablo Neruda, “Love Sonnet XVII”]
11:37
Доступ к записи ограничен
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
понедельник, 14 июня 2010
There are some people who meet that somebody that they can never stop loving, no matter how hard they try. I wouldn’t expect you to understand that or even believe it, but trust me, there are some loves that don’t go away. And maybe that makes them crazy, but we all should be lucky enough to end up with somebody who has a little of that insanity, someone who never lets go, someone who cherishes you forever.


«Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться,
начинать и бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться,
и лишаться. А спокойствие — душевная подлость»
(Л.Н.Толстой)
я люблю Толстого хотя бы потому,что он был вегетарианцем. но "Война и Мир" жуткая нудятина
суббота, 12 июня 2010
Письмо к стене
Сохрани мою тень. Не могу объяснить. Извини.
Это нужно теперь. Сохрани мою тень, сохрани.
За твоею спиной умолкает в кустах беготня.
Мне пора уходить. Ты останешься после меня.
До свиданья, стена. Я пошел. Пусть приснятся кусты.
Вдоль уснувших больниц. Освещенный луной. Как и ты.
Постараюсь навек сохранить этот вечер в груди.
Не сердись на меня. Нужно что-то иметь позади.
Сохрани мою тень. Эту надпись не нужно стирать.
Все равно я сюда никогда не приду умирать,
Все равно ты меня никогда не попросишь: вернись.
Если кто-то прижмется к тебе, дорогая стена, улыбнись.
Человек -- это шар, а душа -- это нить, говоришь.
В самом деле глядит на тебя неизвестный малыш.
Отпустить -- говоришь -- вознестись над зеленой листвой.
Ты глядишь на меня, как я падаю вниз головой.
Разнобой и тоска, темнота и слеза на глазах,
изобилье минут вдалеке на больничных часах.
Проплывает буксир. Пустота у него за кормой.
Золотая луна высоко над кирпичной тюрьмой.
Посвящаю свободе одиночество возле стены.
Завещаю стене стук шагов посреди тишины.
Обращаюсь к стене, в темноте напряженно дыша:
завещаю тебе навсегда обуздать малыша.
Не хочу умирать. Мне не выдержать смерти уму.
Не пугай малыша. Я боюсь погружаться во тьму.
Не хочу уходить, не хочу умирать, я дурак,
не хочу, не хочу погружаться в сознаньи во мрак.
Только жить, только жить, подпирая твой холод плечом.
Ни себе, ни другим, ни любви, никому, ни при чем.
Только жить, только жить и на все наплевать, забывать.
Не хочу умирать. Не могу я себя убивать.
Так окрикни меня. Мастерица кричать и ругать.
Так окрикни меня. Так легко малыша напугать.
Так окрикни меня. Не то сам я сейчас закричу:
Эй, малыш! -- и тотчас по пространствам пустым полечу.
Ты права: нужно что-то иметь за спиной.
Хорошо, что теперь остаются во мраке за мной
не безгласный агент с голубиным плащом на плече,
не душа и не плоть -- только тень на твоем кирпиче.
Изолятор тоски -- или просто движенье вперед.
Надзиратель любви -- или просто мой русский народ.
Хорошо, что нашлась та, что может и вас породнить.
Хорошо, что всегда все равно вам, кого вам казнить.
За тобою тюрьма. А за мною -- лишь тень на тебе.
Хорошо, что ползет ярко-желтый рассвет по трубе.
Хорошо, что кончается ночь. Приближается день.
Сохрани мою тень.
Сохрани мою тень. Не могу объяснить. Извини.
Это нужно теперь. Сохрани мою тень, сохрани.
За твоею спиной умолкает в кустах беготня.
Мне пора уходить. Ты останешься после меня.
До свиданья, стена. Я пошел. Пусть приснятся кусты.
Вдоль уснувших больниц. Освещенный луной. Как и ты.
Постараюсь навек сохранить этот вечер в груди.
Не сердись на меня. Нужно что-то иметь позади.
Сохрани мою тень. Эту надпись не нужно стирать.
Все равно я сюда никогда не приду умирать,
Все равно ты меня никогда не попросишь: вернись.
Если кто-то прижмется к тебе, дорогая стена, улыбнись.
Человек -- это шар, а душа -- это нить, говоришь.
В самом деле глядит на тебя неизвестный малыш.
Отпустить -- говоришь -- вознестись над зеленой листвой.
Ты глядишь на меня, как я падаю вниз головой.
Разнобой и тоска, темнота и слеза на глазах,
изобилье минут вдалеке на больничных часах.
Проплывает буксир. Пустота у него за кормой.
Золотая луна высоко над кирпичной тюрьмой.
Посвящаю свободе одиночество возле стены.
Завещаю стене стук шагов посреди тишины.
Обращаюсь к стене, в темноте напряженно дыша:
завещаю тебе навсегда обуздать малыша.
Не хочу умирать. Мне не выдержать смерти уму.
Не пугай малыша. Я боюсь погружаться во тьму.
Не хочу уходить, не хочу умирать, я дурак,
не хочу, не хочу погружаться в сознаньи во мрак.
Только жить, только жить, подпирая твой холод плечом.
Ни себе, ни другим, ни любви, никому, ни при чем.
Только жить, только жить и на все наплевать, забывать.
Не хочу умирать. Не могу я себя убивать.
Так окрикни меня. Мастерица кричать и ругать.
Так окрикни меня. Так легко малыша напугать.
Так окрикни меня. Не то сам я сейчас закричу:
Эй, малыш! -- и тотчас по пространствам пустым полечу.
Ты права: нужно что-то иметь за спиной.
Хорошо, что теперь остаются во мраке за мной
не безгласный агент с голубиным плащом на плече,
не душа и не плоть -- только тень на твоем кирпиче.
Изолятор тоски -- или просто движенье вперед.
Надзиратель любви -- или просто мой русский народ.
Хорошо, что нашлась та, что может и вас породнить.
Хорошо, что всегда все равно вам, кого вам казнить.
За тобою тюрьма. А за мною -- лишь тень на тебе.
Хорошо, что ползет ярко-желтый рассвет по трубе.
Хорошо, что кончается ночь. Приближается день.
Сохрани мою тень.
Бродский, 1964
пятница, 11 июня 2010
23:58
Доступ к записи ограничен
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
good morning texts
kisses on the forehead
really long goodbyes
holding hands
silence that isn't awkward
waking up beside you
kisses on the forehead
really long goodbyes
holding hands
silence that isn't awkward
waking up beside you
